Уголок Главная страницаНаписать письмо Пустышка
Название
Среда, 26 апреля 2017 года
О проектеКоординатыСемейная политика

Последние публикации

Архив
Архив




Село Давыдово. Социальное служение православной общины

Молодежная редакция

А внукам - жить

А внукам - жить

75-летию памяти о начале Великой Отечественной войны посвящается эта публикация

Марии Андреевне Сердюковой – воевавшей, спасшей многих людей на фронте во время Великой Отечественной войны в январе нового, 2016 года, исполнилось 96 лет. Она давно живет в Петербурге, но временем и судьбой разделена с младшим братом – потомственным шахтером, который всю жизнь прожил на Украине и сейчас переживает тяжелые события.
Как объясняет Мария Андреевна, ей очень трудно понять происходящее, осознать, насколько близка и страшна угроза терроризма и войн.

Из акушерок - во фронтовые медсестры

Родилась Мария Андреевна в первой четверти прошлого века (начало 1920 года) в Луганской области, примерно в двухстах километрах от Луганска. «До войны говорила только по-украински, также, как  и два моих старших брата -  Иван и Николай. Язык приятный на слух, - рассказывает Мария Андреевна. - Семья жила на окраине небольшого городка Рубежное (Лисичанск, Рубежное, Верхний позже были объединены в один город — Лисичанск). Половина улицы — родственники. По воскресеньям гуляли: длинный стол ставили — овощи, трехлитровый «гусак» — ядреное спиртное. Дни рождения, праздники, свадьбы всегда отмечали весело, шумно, с песнями».

С детства умела стряпать — и настоящий украинский борщ варить, и вареники лепить, и пироги печь бабушка научила. Русский язык нам в школе преподавали слабо, речь я понимала, даже писала грамотно, но говорить не умела. А вот играли во все подряд „вечные“ игры — украинские и русские: „гуси-лебеди“, „салочки“...

«Почему захотелось стать акушеркой? Помню, как мама рожала дома, очень кричала. А умерла в тридцать лет от аборта, - вздыхает Мария Андреевна. - Четверо нас осталось, сирот. Как-то увидела — санитарка идет: халат до пят, косынка с красным крестом, чинно, спокойно, с достоинством ступает". Всю жизнь она собиралась заниматься этим мирным и необходимым в любой части света делом — принимать роды. Окончила медицинское училище и работала акушеркой.

Но сороковые распорядились по-иному: пришлось стать операционной сестрой на передовой.

Младенец - предвестник войны

Когда поступил вызов на самую окраину города, в день начала войны, 22 июня 1941 года, Маша была на дежурстве. Роды не первые. «Длинная телега — „линейка“ на рессорах — лошадь идет медленно, чтобы не растрясло. Доехали до центра города, - вспоминает Мария Андреевна. - Смотрим: люди рыдают, замерли перед черной радийной трубкой, из ее утробы — голос Молотова, слов не разобрать. А у меня на руках тяжелый ящик с медицинскими инструментами. Говорю кучеру, мол, надо бы узнать, что случилось. Тот взялся узнать. Вернулся — война. Нашей роженице — тридцать лет, пятые роды. Она причитает: „Что буду делать, когда мужа на фронт заберут?!..“

Сердцебиение нормальное. Потуги правильные, голова младенца появилась, а черепной коробки — нет. В жизни не видела такого! Вместо глаз — только ресницы, нос — культяпка, челюсти сросшиеся, вместо рта — буква „о“. Вытаскиваю: от пупка вниз — треугольник, как у рыбы. Только ручки нормальные. Помогала мне мать роженицы, она-то потом и сказала, что я была белой, как мел.

Госпиталь в Луганске и предательство

Марию призвали в армию, а ее сестру отправили в Луганск — там был открыт госпиталь. Но когда сесрта туда перебралась, фашисты заняли город. «До сих пор не понимаю, как это происходит с людьми: один парень, с которым училась в школе, стал полицаем. Нормально учился, был, вроде, не хуже других, никто даже не мог плохого подумать.
Много бед во время оккупации натворил, но правильно говорят: „сколь веревочке не виться“...
За предательство и воровство все-таки поплатился. Мародерствовал, предавал своих, воровал у немцев, они же его и повесили.

Другой — главврач больницы, в которой работала моя сестра, стал служить оккупантам, и похлопал ее по плечу, перед тем как угнали фашисты: „В Германии и такой товар сгодится“», — кратко изложила Мария Андреевна историю предательства.

У Марии Андреевны  путь — фронтовой.
Ее военная биография началась с первых дней войны: после запасного 40-го полка в Йошкар-Оле — город Горький с непрекращающимися бомбежками, затем Иваново — разбитая в пух и прах перед их приездом 117-я стрелковая дивизия — медсанбат, в который ее определили.

Операционная сестра

До мельчайших подробностей запомнился страшный эпизод того времени: «Когда ехали в поезде (было это при переброске на линию фронта, где-то в Саратовской области), услышали взрывы. Во время бомбежки сильно пострадал санитарный поезд и состав, в котором ехали женщины с детьми. Нас позвали оказывать медицинскую помощь. Видела, как малые дети ползают по убитым матерям».

В Иваново они пробыли только месяц - и на фронт. В медсанбате Марию вызвал комбат, расспросил, где училась, как работала, и решил: «Будете операционной сестрой». Она с возмущением возразила: «Да Вы знаете, что такое операционная сестра?» «Знаю, я же медик» — спокойно ответил тот.

До фронтовой медсанчасти разнообразие операционных инструментов двадцатилетняя девушка видела разве что во время «кесарева сечения». Когда перед ней был развернут полный набор инструментов, ее охватил ужас: как можно знать и легко ориентироваться во всем этом! «Мне объясняют: „У вас будет два набора: большой и малый. Для каждой операции свои инструменты“.

„Вы все-таки подумайте, стоит ли мне быть операционной сестрой?“ — говорю. А комбат мне сердито: „Марш отсюда!“
Пулей вылетела, а меня спрашивают: „Что случилось?“
„Операционной сестрой назначили“, отвечаю, и реву, — так Мария Андреевна описывает начало своей „карьеры“ на фронте.

«На обучение нам только месяц был отведен. Приехал хирург, ассистент Вишневского из Казани (для нас «Вишневский» звучало примерно, как Господь Бог!) Я и ассистенту светила заявила: «Какая же из меня операционная!».  А тот сел и принялся качать головой. Качал-качал, а потом улыбнулся: «Ладно, будем учиться». Началось мучение-обучение. Рыдала буквально день и ночь, не спала, знала — одно неосторожное движение, неточное действие во время операции могло стоить человеку жизни.

Хирург говорил, например: пулевое ранение в бедро, что вы будете предлагать из инструментов?"
Мария Андреевна и теперь бойко перечисляет названия инструментов, и с тихой гордостью говорит: «За месяц тогда все выучила!»

В боевых условиях

На фронте приходилось оперировать в боевых условиях, под обстрелами и бомбежками, в первые месяцы — на голой земле, потом щитки сделали, и в палатках работали. Битва за Ленинград, Первый Прибалтийский фронт, Калининская область, Белоруссия, Украина — освобождали Киев, Польша. Когда специальных ниток (стерильного шелка) не хватало, брали суровые — все-таки лучше, чем ничего, объясняло военное начальство.

Стирали, мыли, стерилизовали, на двенадцать часов заливали спиртом, шили… По двенадцать часов они стояли у операционного стола и только три часа в сутки спали тут же, не отходя от операционной, между двумя палатками.
Она просыпалась и снова шла ассистировать, обрабатывать раны, извлекать пули. Операции проходили без света, при коптилках.

Однажды, в сорок третьем году на Украине ей и докторше, которая вместе с Марией работала, отпуск дали, освобожденный Киев посмотреть. Приказ был к вечеру вернуться. Как вспоминает Мария Андреевна, увидели парикмахерскую, мирное время вспомнили, решили зайти. Только забыли про войну — началась бомбежка. Лишь утром назад в госпиталь выбрались. Наши обступили с расспросами. «Мы думали, вы погибли!» — говорили. А я объясняю: «Живы, и центр Киева все-таки посмотрели».

Она многих спасла на той войне, и теперь ее близкие считают, что мысленно, в знак благодарности, эти люди желали ей долголетия, и желания эти сбылись. После войны вернулась к любимому делу - принимала роды.

А внукам - жить

Теперь ее с Украиной и младшим братом разделяют границы и война. "Никто, я уверена, из людей моего поколения, да и тех, кто существенно младше, не мог подумать, что случится такое, – вздыхает Мария Андреевна. – Слушаю по радио сводки о погибших и раненых на Украине, не могу спать ночами. В сорок пятом казалось, что кровь больше не будет литься, и не услышим взрывов... 
 "Чего людям не живется в мире, - разводит она руками. - Нам-то уже чего, а внукам - жить"

Евгения Дылева



Далее
Далее
Далее
Далее
Далее

Петербургский сюжет

Тотальный диктант в Плехановском университете написали в легендарной аудитории

8 апреля в стенах первого экономического вуза страны - в Плехановском университете - более 600 человек написали тотальный диктант. Текст диктанта прочитал Сергей Жигунов, советский и российский актёр, кинорежиссёр, заслуженный артист Российской Федерации. Мероприятие проходило в исторической аудитории университета, где в разное время выступали поэты Валерий Брюсов, Владимир Маяковский, проходили концерты Владимира Высоцкого. В этом зале и сейчас проходят знаменательные события. Год назад в этой же аудитории уже проходил Тотальный диктант, где диктатором выступал Сергей Безруков, а в ноябре 2016г. Плехановский университет принял в своих стенах первый Тотальный диктант на английском языке «Spell Well», который прочитал Владимир Познер.

Далее
Зарегистрировано как средство массовой информации 21 сентября 2007 года. Свидетельство - ЭИ N ФС77-29483
При полном или частичном использовании материалов, ссылка на www.spb-family.ru обязательна. © ООО «ИК «Артцентуриос», 2007.