Избранные письма ушедших веков: Гёте

Фотография
Эссе

Гёте – г-же фон-Штейн

Йоганн Вольфган Гёте (1749 - 1832) долгое время, живя в Веймаре, находился в дружеской связи с г-жой Штейн, умной и образованной женщиной, олицетворяющей для него Ифигению. Охлаждение между ними обнаружилось около 1789 г., после чего Гёте отправился путешествовать по Италии. Последовавшая любовь его к Христине Вульпиус (1792 г.), - довольно вульгарной плебейке, заменившей г-жу Штейн, далеко не носила того интеллектуального характера, которым отмечены отношения и письма к г-же Штейн.

Воскресенье, 31 марта.

Дорогая. Письмо Ваше огорчило меня. Если бы я только мог понять глубокое неверие Вашей души в себя, души, в которую должны бы верить тысячи, чтобы стать счастливыми! На свете ничего не надо понимать, чем дольше я смотрю, тем яснее вижу это. - Ваша мечта, дорогая! Ваши слёзы! – Это так! Действительность я переношу большею частью хорошо; грёзы могут меня растрогать когда угодно. Я вновь увидел мою первую любовь. Что делает со мною судьба! Сколько вещей она помешала мне увидеть во время этого путешествия с полной ясностью! Это путешествие словно должно было подвести итоги моей прошлой жизни! А теперь все начинается сызнова! Ведь все вы – мои! Скоро приеду. Ещё не могу расстаться со Шретер. Прощайте! Прощайте! В последний день марта 76 года. Лейпциг.

Пятница, 25 мая.

Итак, отношение, самое чистое, самое прекрасное, самое правдивое, которое я когда-либо имел к женщине, за исключением сестры, - нарушено. Я был подготовлен к этому, я только бесконечно страдал за прошлое и за, и за бедное дитя, которое ушло, которое я обрёк в ту минуту на такое страдание. Я не хочу видеть Вас, Ваше настоящее опечалило бы меня. Если я не могу жить с Вами, то Ваша любовь нужна мне так же мало, как любовь всех отсутствующих, которою я так богат. Настоящее в минуту нужды всё решает, всё облегчает, всё укрепляет. Отсутствующий приходит с пожарным насосом, когда огонь уже потушен – и всё это ради света! Свет, который не может быть ничем для меня, не хочет, чтобы и Ты была чем-нибудь для меня, - не ведают, что творят. Рука заключённого в одиночном заключении и не слышащего голоса любви, бывает тяжка для того места, куда она опускается. Прощай, дорогая.

Вечером 16-го

Ещё слово. Вчера, когда мы ночью возвращались от Апольд, я ехал один впереди, подле гусаров, которые рассказывали друг другу свои проделки; я то слушал, то не слушал, и, погружённый в мысли, ехал дальше. Вдруг я подумал о том, как я люблю эту местность, этот край! этот Эттесберг! эти невысокие холмы! И душу мне пронизало насквозь – вдруг и тебе когда-нибудь придётся всё это покинуть! Край, где ты нашла так много, нашла всё счастье, о котором может мечтать смертный, где ты переходишь от удовольствия к неудовольствию, в вечно звенящей жизни, - если и тебе придётся покинуть его, с посохом в руках, как покинула ты свою родину. Слёзы выступили у меня на глазах, и я почувствовал себя достаточно сильным, чтобы перенести и это. – Сильным! – значит, бесчувственным.

foto

Автор:Наталия Старичкова

Редакциярекомендует

Фото месяца_____________