Матвей Запорожец: герой не ушедших времен

Фотография
Очерк
Фото автора

Служил в швейцарских Альпах, играл в кино английского разведчика, показывал со сцены фокусы, купался в море с Фиделем Кастро... 

Красавец-мужчина смотрит с портрета на сайте «Советская фильмография»: мужественное лицо, строгий взгляд. Без всякой иронии – настоящий полковник, которого прочили в генералы. Но так уж вышло – не стал. Правда, награды (25 штук!) при нем, 88-летнем, точно также, как память об интереснейших фактах жизни. 

Розги, жесты и партизаны 


События в Венгрии, вход войск в Чехословакию, Карибский кризис, Вьетнам – Матвей Иванович Запорожец то и дело оказывался в «горячих точках». Вся его жизнь – роман: одновременно военно-полевой и кино-театральный… 

Родился 9 августа 1928 года на Украине – в селе Кудановка Лебединского района Сумской области. Семья крестьянская, небогатая: как говорится, корова, да поросенок, да горсть пшеницы. Отец – Запорожец Иван Андреевич - появился на свет вместе с отменой крепостного права, в 1861 году. Мама – Анна Митрофановна - на целых тридцать лет и три года отца моложе,  вела хозяйство, поднимала детей. «Только смерть их развела – он похоронен на Украине, она в России, здесь в Петербурге», – поясняет Матвей Иванович, перебирая старые фотографии из альбома, в котором снимки из разных периодов его жизни, столь насыщенной, что они не могут передать всех оттенков судьбы. 

Детей у Анны Митрофановны и  Ивана Андреевича было трое. Дочь Галина в малом возрасте умерла – не перенесла болезни, в то время неизлечимой. Вторым по возрасту был Павел, у которого с младшим, Матвеем, четыре года разницы. Сыновей родители держали в строгости: на случай ослушания в доме висели розги. 

Мальчишки пасли гусей, помогали матери по хозяйству. «Лозинки у шкафа в деревенской хате,  двадцать соток. Ходили в рваных штанах, босые. Одно слово, беднота, – вспоминает Матвей Иванович. – Два моих ближайших приятеля были глухонемыми – тогда, еще не зная, что после контузии пригодится, понемногу начал осваивать язык жестов». 

Война застала Матвея в поле - работал. «Ходил тогда за лошадями – скородили, боронили землю, – рассказывает он. – Помню, как полыхала мельница – фашисты сожгли. Мы оказались на оккупированной территории. Мне было тринадцать лет, когда стал связным у партизан. Вышло случайно. К нам был сброшен десант – двенадцать человек во главе с капитаном Макаровым. Кто-то немножко ошибся с квадратом высадки. А мы в это время с приятелем к соседям в сад по яблоки пошли. Ночь была светлая, как говорят, «хоть иголки сбирай». 

Они шли двумя группами: одна  - по светлой, другая – по теневой стороне. Те, что заметили нас на дереве, крикнули: «Ну-ка, слазай, ребята!».  Им надо было попасть в партизанский край (кстати, эти места – родина сыгравшего заметную роль в военных баталиях маршала Рыбалко – мама Матвея Ивановича его хорошо знала), в Лебединский отряд командира Карпова численностью в 37 партизан, который входил в более крупные партизанские формирования Федорова – Ковпака. 
Тогда партизанские отряды только начали формироваться. Попросили проводить: дружок мой отказался, я повел». 

Идти надо было лесом около 18 километров. Матвей эти места хорошо знал. Когда привел партизанский десант, получил очередное задание. В его фуражке вскрыли подкладку, вложили секретную записку, и отправили в обратный путь, наказав, кому передать. «Надо было доставить в нашу деревню подпольщику, – восстанавливает он картину пережитого в юности. – Представляете, каково ночью в чаще. На шоссе выйти нельзя, опасно – фашисты сцапают. 

А в сосновом лесу меня неотступно сопровождала рысь. Слышал, как тихо ступает – ломаются ветки. Волосы дыбом – такой сильный страх. Оглядываюсь – рысь: глаза – два огонька. 
Домой вернулся под утро. Родители уже принялись искать. Но им ничего не сказал, оставил свое партизанское путешествие в тайне. Потом было еще задание»... 

Запомнилось Матвею Ивановичу, как фашисты расправились с председателем колхоза – Григорием Васильевичем Стеблянко: «Подкатили к дому на мотоциклах. Трое из четверых детей успели сбежать, а жену фрицы вывели с самым младшим, грудным сынком Петей на руках. До сих пор перед глазами картина, как она стоит, выпрямившись. Хату подожгли – в окно бросали гранаты…». 

Помнит еще, как фашисты вели по дороге пленных в колодках – несколько тысяч. Тех, кто падал, расстреливали… В память о военных событиях в Кудановке и погибших – памятники: стела с именами погибших и боевая машина «Катюша». И память о том, что фашист ушёл с родной земли после успешных действий подразделений под командованием Героя Советского Союза Владимира Льва (дивизия 30-я Воронежского фронта под командованием Ватутина). 

Вместе с приятелем попал под бомбежку и получил контузию средней тяжести – оглох. Вместе с ранеными бойцами (никто тогда не разбирался, из  армейских, пострадавший или нет) был доставлен в передвижной эвакогоспиталь 60-46. Начальник госпиталя капитан Фаина Ганжа похлопотала – к Матвею был приставлен человек, учивший грамоте глухонемых, основу которой – азбуку - к тому времени паренёк уже знал. Полгода на койке провалялся. Когда выписывали, хоть Матвей был достаточно рослым, члены врачебной комиссии удивились: что за мальчик? И посоветовали коменданту взять его в помощники по хозяйственной части. 

Особое назначение 

«Не знаю, как вышло, но, когда награждали участников войны, пришла мне награда – медаль «За Победу над Германией». На обороте написано: «Участнику Великой Отечественной войны», – пожимает плечами Матвей Иванович. Впрочем, медалей у него – целый иконостас. «Во времена бендеровщины, уже после Победы, по комсомольской путевке с приятелем Иваном Изверченко был направлен во Львов. 

Помню, мама в дорогу общипала и сварила маленького цыпленка, дала краюшку хлеба – ничего в жизни вкусней не ел. Ехали в ноябре между вагонами, на сцепке. «Собачий» холод! Но как-то доехали. 
Из Львова нас направили в город Стриль, с наганами охранять железнодорожные составы. Состояли в третьем отряде военизированной охраны. Там мне прострелила ногу из автомата местная жительница, что из бендеровцев… 
И тогда было на Украине неспокойно». 

Следующим этапом в жизни после того, как оправился от очередного ранения, стало Черновицкое высшее особое пехотное училище в Буковине – училище особого назначения, куда направил военкомат. 
Война помешала к положенным годам окончить школу, не было практически никакой подготовки, но поступать поехал. В шинели, при медали, выглядел браво. 
Перед экзаменами вместе с другими поступающими, а была там молодежь из Полтавы, с Донбасса, из Прибалтики и так далее, усердно строил тир. 
А вот экзамены провалил – сдал на"двойки". 

«А ехать-то некуда. Пошел к командиру взвода, тот посоветовал просить начальника училища, генерала Чижова, чтобы оставили. Явился, сел на крыльцо. Тот спрашивает: «Ты чего здесь?». Объясняю. Велит ждать начальника политотдела, который хорошо меня помнил по одному случаю. 

Хлеб нам в летние лагеря привозили из-за реки Пруд – везли на подводах, а по воде – на лодке. Где-то попал песок, и курсанты забастовали, перестали есть. А начальник политотдела взял кусок хлеба, протянул мне: «Ну, Запорожец, пробуй! Есть песок?». А я по-военному: «Никак нет!». 
Напряженность была снята. И на этот раз он меня выручил, упросил начальника оставить пока условно, напомнив, что хорошо бежал кросс и на тире работал усердно… 

Доверие оправдал, окончил училище с золотой медалью в звании лейтенанта». 

Дальнейшая военная карьера привела в австрийские Альпы (Рорбах): в 1950 году стал командиром взвода в демаркационной зоне – погранзастава, около 40 человек личного состава, станковый пулемет, через нейтральную зону - два флага, английский и Советского Союза. Зимой в те места было не добраться. 
«Было дело, браконьерничали слегка: стреляли коз, оленей, фазанов, хоть там с этим очень строго – безобразничать воспрещается, – признался Матвей Иванович. – Молодые… дураки». 

Потом служба в австрийском Санкт-Пёльтене – был начальником физической подготовки, а после возвращения на Родину прибыл в Петрозаводск, где стоял штаб Северного военного округа. «Там подсказали, что неплохо остаться в «карельских Сочи» (Сортавала – Лохденпохья), и, хотя предлагали Мурманск – год за полтора служба, двойной поек, полуторный оклад,- но я уперся: в «карельские Сочи», и все тут, вот такой я был, – вспоминая, смеется. – Дней двадцать пять просидел в гостинице, каждый день приходил на прием, и, наконец, на меня захотел посмотреть сам командующий округом маршал Мерицко. 

Прихожу, вскакивает человек небольшого роста – из-за стола еле видно, вся грудь в орденах. «Что упрямитесь, офицер? Вы, молодой человек, знаете, сколько на вас государство потратило?! – разбушевался. – Сто шестьдесят тысяч! В общем, так: не хочет на дивизию, пошлите его на полк, куда просится! Идите отсюда!».
Так Матвей Запорожец оказался в 113-м отдельный разведывательном полку особого назначения (ОСНАЗ) в Лохденпохье (прежде финская территория), где встретил свою будущую жену Веру Стефановну – как видно, не случайно настырничал, добиваясь именно карельских лесов – с ней прожил без малого 60 лет, считанные месяцы не дожила до семейного праздника, который должен был состояться в 26 июня 2016 года… 

«Теперь хожу на могилу, молчит, ничего не говорит…» - вздыхает Матвей Иванович. Она – молодая, красивая медик-стоматолог окончила Воронежскую зубоврачебную школу и приехала в Карелию. «Работала под началом женщины-медика постарше, которая по совместительству занималась зубами военнослужащих полка. Она-то меня и агитировала: «Вот наша Верочка, смотри, какая красавица! – излагает Матвей Иванович историю их знакомства. – У меня зубы были хорошие, зубных техников не боялся». 

К этому времени Матвей уже окончил Высшую школу культуры и решил продолжить образование – поступил на режиссерский факультет Ленинградского института культуры имени Крупской – учился заочно. «Почему на режиссерский, и сам не знаю – признается он. – Как говорят сыновья, склонен был к авантюризму. А по военной линии несколько раньше учился в Военном институте физкультуры и спорта». 

Воспитали они с женой четверых сыновей и двух детей брата, оставшихся сиротами, – все толковые, преданные Отчизне, как отец. 

Куба и Германия 

В 1961 году Матвея Запорожца назначили начальником – художественным руководителем ансамбля Ленинградского военного округа численностью 140 человек (первым его художественным руководителем был ректор Ленинградской консерватории профессор Анисимов). Когда случился Карибский кризис (1962 год) Матвей Иванович отдыхал в санатории под Ленинградом. 

«Сидим у пруда, звонок: мол, бросайте свой отдых – нечего вам баклуши бить, срочно собирайтесь, машину дает начальник санатория. И ансамбль Ленинградского военного округа отправляют на Кубу для поднятия боевого духа. Билеты покупал в общей очереди в несколько заходов. В ноябре из-под Мурманска («Лесное») 50 человек и полторы тонны груза поднялись на самолете ТУ-114  - и без посадки, поскольку американцы запретили дозаправку в Акре, долетели через 26 часов – на борту были дополнительные баки с топливом – до острова Свободы. 

«Сходим с трапа в пальто и шляпах, с чемоданами, а на нас – солнце, экзотические ароматы… Потом концерты, встречи с Фиделем и Раулем Кастро...  Ездили по многим точкам – туда, где находились кубинские революционеры. Бывали на острове Пинос, где знаменитая тюрьма Guantanamo Bay detention camp – лагерь для обвиняемых властями США в разных преступлениях, там доводилось сидеть и братьям Кастро, и Эрнесто Че Геваре и многим другим. 

Именно там Фидель произнес знаменитую речь со словами: «История меня оправдает»… 
Когда мы в Гуантанамо (населенный пункт, граничащий с Америкой) давали концерты, то их слушали как с этой, так и с той стороны». 

Позже Матвея Ивановича отправили в Германию, в Центральный ансамбль песни и пляски Центральной группы войск, который дислоцировался в Вюнсдорфе. Затем он получил должность директора Драматического театра Группы советских войск в Потсдаме, где играли известные советские актеры: Евгений Шевченко, Николай Пинчук, Евгений Кузнецов, народная артистка СССР Алла Тарасова. 

Тогда ему было присвоено звание подполковника. Именно в Потсдаме у Матвея Ивановича родился третий сын - Павел. После возвращения в Ленинград Матвей Иванович вернулся в ансамбль Ленинградского военного округа, где в общей сложности, проработал десять лет. А дальше были другие назначения: заместитель начальника Дома офицеров на Литейном, старший офицер боевой подготовки ЛенВО, куратор хоккейной команды СКА, директор гостиницы «Спортивная» (ныне «Олимпийская») на Крестовском острове, «Военпром». Дальних и трудных путей этот человек не боялся. 

Только однажды, в пору тяжелых отношений с Китаем, ему предложили поехать туда на три года без семьи, посулив генеральскую должность. Не согласился. «Завтра же генерала «цепляем», сказали. Но не поддался, – разводит руками Матвей Иванович. – У меня тогда пацаны подрастали, да и пенсия полковника была очень хорошей – целых 250 рублей. На эти деньги можно было купить костюм-тройку и целый месяц с семьей жить припеваючи…»

Еще и английский шпион 

Его актерский дебют случился в Германии, когда Запорожец был директором Драматического театра. Тогда ведущая киностудия Германской Демократической Республики (ГДР) – ДЕФА энергично снимала фильмы, и нужны были актеры. 
«Немецкие киношники обратились ко мне. Ответил, что сотрудничество возможно: вы нам будете шить костюмы, а мы вам откомандировывать артистов. Такой вышел обмен, – объясняет Матвей Иванович феномен появления своих подчиненных и своего собственного на кинолетнах. – Я подготовил список актеров, а гость «выкатил» шнапс. Я возмутился: мол, взятка советскому офицеру, а мои запротестовали: ну, нельзя же так. В общем, мы оказались в кафе, всё обсудили, и он предложил мне роль капитана английской разведки в германо-американском фильме. 

Немецкий-то я хорошо знал, а монолог был на английском… И намучились же они со мной!  Запарывал дуль за дублем. Женя Шевченко, который  снимался в этом фильме, надоумил режиссера: «Налейте ему сто пятьдесят коньяку, и он заговорит по-английски без акцента!». В перерыве выпили – сняли с первого дубля». 

С десяток пусть не главных, но незабываемых ролей сыграл в кинолентах ДЕФА. Позже снимался и в советских фильмах: «Освобождение. Штурм Берлина» (режиссер – Юрий Озеров) – член Военного совета генерала Мельникова, «Последний рейс Альбатроса» (режиссер – Леонид Пчёлкин) – разведчик,«Синее небо» (режиссер - Марк Толмачев) - офтальмолог. 

Время от времени Матвей Запорожец выходил на эстраду. Как говорит, «несерьезно». Но сыновья опровергают: отлично показывал изумленной публике фокусы, секреты которых однажды открыл ему чешский знаток «ловкости рук». Удивлял зрителей карточными «перевертышами», кроликами из цилиндра, манипуляциями с предметами разного рода. 

«Папина жизнь, как приключенческий фильм, множество захватывающих моментов», – высказал свой взгляд на отцовскую биографию сын Павел, когда Матвей Иванович облачился в военную форму для, того чтобы сфотографироваться для статьи, Заблестели награды. Тут Матвей Запорожец опустил в карман кителя руку, извлек оттуда медаль и улыбнулся: «А, вот еще одна отыскалась!». 

Сын Павел отреагировал: «Так всегда: только жизнь ему намекала, что все спокойно, по накатанной, так отец каждый раз находил свой поворот - неожиданный, новый. Тоже мне, английский шпион!»

foto

Автор:Евгения Дылева

Редакциярекомендует

Фото месяца_____________